В некий томный весенний вечер как-то раз мне по пути домой приспичило сходить по малой нужде во невзрачный и незнакомый для меня доселе подъезд. Думалось мне тогда, что схожу как-то незаметно обрадую местных жильцов запахом своей мочи. Поднялся по пыльной лестничной площадке и увидел лифт. «Самое то место» — думалось мне, когда я осматривал здешние красоты на предмет посторонних глаз. Никого в поле зрения не оказалось. Нажал на заветную кнопку и услышал не менее заветный звук спускающегося с верхних этажей лифта. Хоть и долго, конечно, этот товарищ спускался, но мне хотелось сделать свои дела именно в нём. Всё же меня уж слишком заводила мысль, что кому-то с верхних этажей этого дома придётся нюхать запах моей мочи. То бишь — ехать в лифте и вдыхать мой лавандовый запах. Моё, так сказать, нутро безо всяких прикрас. Вот нассал бы я на лестничной площадке — и какой в этом кайф? Во-первых, она и так источала эдакий зловонный запах, а, во-вторых, это, всё-таки, не то, потому как жильцы обычно быстро пересекают лестничную площадку, а значит наверняка не успеют в полной мере насладиться моим ароматом. В то же время лифт старый, советский ещё, а посему очевидно ехал мучительно долго. Так что дорогие мои соотечественники, живущие на верхних этажах совершенно незнакомого мне дома, успеют насладиться этим прекрасным запахом. С этими мыслями о том, что я могу кому-то испортить настроение, я ждал неспешную коробку. Уж очень я хотел нашкодничать и показать свою молодецкую прыть.
Лифт спускался долго. Но я молодец — всё-таки его дождался. Дождался я и открытия скрипучих дверей сего венца промышленности древних шумеров. И когда они открылись, я увидел совершенно неухоженное тесное пространство, представлявшее из себя разрисованные стены, а также как эдакая прикраса — разнообразные бычки и бумагу, лежащие на полу лифта. Из такого лифта должно было вонять тем, чем я хотел напоить его, но он не издавал совершенно никаких запахов, кроме, пожалуй, запаха сигарет. Но это зрелище — полбеды. Оно меркло по сравнению с тем, что мой взор почему-то откинул на второй план как эдакую второстепенную, совершенно незначительную деталь.
— Добрый вечер, милый гость. Вам на какой этаж нужно? — говорила мне с милой улыбка совершенно голая темноволосая девушка, безмятежно стоявшая в этом лифте. Почему-то до этой её реплики она совершенно не попадалась мне на глаза, будто доселе девушка была невидимкой. Я смотрел на неё от низа до верха: на её босые ступни, голени, упитанные ляжки, на её интимную стрижку, талию, круглые увесистые груди и, наконец, на её весьма привлекательное лицо, украшенное пухлыми губами и заводными карими глазками. Я ещё какое-то время продолжал смотреть на неё молча, оставляя её реплику без ответа. Но она твёрдо намеревалась узнать цель моего визита… к ней?
— Скажите хоть слово, дорогой посетитель, — продолжала улыбаться мне девушка.
— Что тебе сказать… прекрасно выглядишь! — нашёл я, наконец, что промямлить.
— Спасибо Вам за комплимент, — с поклоном благодарила меня незнакомка. — Если у Вас есть вопросы, что я здесь делаю и почему я в таком виде, то я готова Вам обо всём рассказать. Меня зовут Марго и я местная смотрительница за лифтом… Видите ли, повадились сюда что-то очень часто ходить мусорить и писать. Но со мной тут теперь — практически всегда чистота… за исключением только этого мусора, — показывает пальчиком на лежащие бычки и бумажки, — но его я уберу после Вашего визита, не переживайте… Так Вам на какой этаж?
— Мне? Не на какой. Я сюда поссать зашёл, — прямо ответил я, отчего-то потеряв чувство всякого стыда и приличия.
— Ну, с этим я тоже могу Вам помочь, — девушка завела руки за спину и встала на цыпочки.
— И как же? — искренне интересовался я.
— Зайдите в лифт и закройте дверцу.
Я поновиновался ей. И тут же незнакомка, представившаяся как Марго, начала медленно приседать, внимательно смотря мне в глаза. Через миг её коленки расположились прямиком на полу этого самого лифта. Она всё ещё пепелила меня своим взглядом и всё так же услужливо улыбалась. Говорит:
— Дабы Вы не писали в нашем лифте, я могу послужить Вам писсуаром. Если Вы, конечно, не против… — распорядилась Марго и широко раскрыла свой прелестный ротик.
Смутили ли меня её слова? Смутно помню свои тогдашние чувства, но судя по тому, что вскоре после её крайней реплики моя первая юркая жёлтая струйка направилась прямиком из моего освободившегося из плена джинс члена в её услужливый мочеприёмник, мне кажется, что я тогда с радостью согласился на предложение незнакомки. Марго ловко ловила мою первую струю чувствуя, как её рот довольно-таки быстро наполнялся моей прелестной жёлтой жидкостью. Отчего-то она не глотала льющуюся в её оральные глубины мочу постепенно, отдавая предпочтение тому, чтобы накопить её в как можно большем количестве. Через какое-то время она показала жестом, что мне стоит остановиться. Действительно: места в её ротике для моего дарования оставалось слишком мало. Усилием воли я прекратил наполнять сосуд Марго, хоть и не очень-то аккуратно — пару капелек моей ссанины окропили её тело и немного пол лифта. Тут же я увидел совершеннейшую прелесть: издавая громкие глотательные звуки, сидевшая на коленях девушка-писсуар начала поглощать мою мочь. Её рот постепенно опустошался. Он впрыскивал прямиком в желудок Марго всю накопившуюся жидкость. Ещё миг — и её ротик оказался полностью опустошён.
— Вы закончили или ещё хотите писать? — спросила у меня Марго и тут же облизала языком свои намоченные моей мочёй губки.
— Да, я бы хотел ещё поссать, — ответил я ей и тут же вторая моя струя ударила её прямо в лицо. Марго опешила, но, быстро сориентировавшись, вновь широко раскрыв свою пасть навстречу моему дарованию. В этот раз она глотала постепенно, размеренно, накапливая лишь столько мочи, сколько она могла проглотить за один глоток. Понятное дело, что в те моменты, когда девушка-туалет поглощала мою жидкость внутрь себя, она закрывала свой ротик, и как следствие — часть моей мочи всё же падала ей на лицо и тело, а также пол лифта. Грязную сучку Марго это не смущало, а посему я с лёгкостью испустил то, что хотел испустить, что называется, в быстром ритме.
Ссать я закончил. И мокрая с ног до головы Марго закончила своё дело. Теперь она, обоссанная, смотрела на меня снизу вверх, попутно заигрывая своими влажными от моей мочи сиськами. В её блядском взгляде читалась необъятная похоть. Явно она что-то задумала. И я не прогадал: низко склонившись передо мной, она высунула свой язык и словно кошка начала слизывать с пола лифта мою пролившуюся жидкость. Эту шлюху не смущала ни грязь лифта, ни лежащий мусор, ни мои ботинки. Вылизано было всё до блеска. Лишь влажный след слюнок Марго напоминал о том, сколько ценной жидкости я пролил мимо живого писсуара.
— Спасибо Вам, дорогой незнакомец, что воспользовались моими услугами, — благодарила меня незнакомка, низко склонившись передо мной. Не сдержав свои порывы от созерцания эдакого зрелища самоуничижения, я дёрнул Марго рукой прямо за её волосы и резко засунул свой мокрый хуй в её обоссанную пасть. Что-то захотелось мне слить ещё кое-какой жидкости. Задвигав тазом, я начал яростно ебать её губы, ротовую полость, глотку. Я не взирал на её раскрасневшееся лицо и тяжёлое дыхание. Во мне пробудился зверь — и теперь мне было начхать на всякую мораль и запреты. Я яростно таранил рот этой мочехлёбки своим членом. Меня заботило лишь то, чтобы моему члену было хорошо внутри её оральных дебрей. Наконец, крепко обхватив голову Марго своими ладонями и засунув свой хуй как можно глубже в её глотку, я начал бурно кончать, попутно грубо надавливая на её затылок.
Спермы было много, ибо я не на шутку возбудился. Мне всегда нравился чисто животный секс без каких-либо тормозов. Так и сейчас я себе ни в чём не отказывал. Кончив в её глотку, я грубо оттолкнул закашлявшуюся Марго. Теперь она лежала на полу лифта, сверкая своей голой пышной задницей, которую так и хотелось шлёпнуть. Мне захотелось как-то ещё поунижать эту соску и я не придумал ничего лучше, чем снова взять её за волосы и заставить съесть лежащие на полу лифта окурки.
— Жуй, сука! — приговаривал я, направляя её рот в сторону мусора. На удивление Марго не демонстрировала каких-либо признаков сопротивления. Она послушно подбирала своим ртом бычки, жевала их и тут же проглатывала. В какой-то момент мне вместо того, чтобы держать её своими руками, мне придумалось поставить на затылок этой сучки свой ботинок. Теперь шлюха лежала на животе на грязному полу лифта, не имея никакой возможности встать. Совершенно голая, беззащитная… Я сжалился. Мне захотелось дать ей слово. Я снял свою ногу и отошёл на шаг назад. Мне представился очень привлекательный вид, ибо попа и влажная дырка обоссанной шлюхи оказались прямо в моей зрительной доступности.
Простонав, шлюшка Марго изволила привстать и вновь плюхнуться передо мной на колени. Я не видел её лица, потому как её слипшиеся мокрые волосы закрывали его. Я слышал её тяжёлое дыхание, видел её грязное, совершенно нагое, но слишком идеальное тело, которое было опорочено мной. Вдруг Марго подняла свою голову и неожиданно подалась в сторону моего хуя, надув свои губки.
— Я… благодарю Вас за предоставленный урок… — просопела моя сучка и тут же поцеловала в засос торчащую из джинс головку члена. Мне понравился её жест. Дождавшись, пока Марго отринет от моего хуя, я, поднакопив как можно больше харчи, смачно плюнул в её лицо, на миг показавшийся из-под её обоссанных чёрных волос.
— И тебе спасибо, шлюха, — ответил я и отвесил Марго звонкую пощёчину. Девушка-писсуар снова оказалась лежащей на полу.
— Давай, сука, — приговаривал я, глядя на лежащее тело давалки, — жди меня. Я к тебе обязательно ещё приду и воспользуюсь всеми твоими дырками.
Мне уже нужно было уходить домой. Открыв двери лифта, я юрким шагом поковылял в сторону выхода. Холодная ночь была на дворе, но мысль о Марго грела мою душу. Я непременно зайду в этот лифт ещё очень много раз.
Прислано: Перверт Владимир
